Борис Акунин – литературовед, переводчик, ученый-японист, известный также, как Анатолий Брусникин и… Борисова Анна. В общем, автор-интрига, многогранный и неординарный, как и созданные им произведения. Этот популярный и талантливый писатель, настоящее имя и фамилия которого – Григорий Чхартишвили, написал множество произведений, среди которых широко известными являются детективные серии «Пелагия и белый бульдог» и «Приключения Эраста Фандорина» — поклонники творчества, скорее всего, назовут именно их.

Тайна времени

Вместе с тем, вдохновение писателя — состояние, неподвластное законам логики и холодного рассудка, что подтверждает своеобразная книга под названием  «Кладбищенские истории». Вот как о ней отзывается сам автор: «Я писал эту книгу долго…. Иногда я чувствовал, что пора остановиться, дождаться следующего сигнала, зовущего дальше. Дорога эта оказалась длиной в целых пять лет. Началась от стены старого московского кладбища и увела меня очень-очень далеко. За это время многое изменилось, «и сам, подвластный общему закону, переменился я» – раздвоился на резонера Григория Чхартишвили и массовика-затейника Бориса Акунина, так что книжку дописывали уже вдвоем: первый занимался эссеистическими фрагментами, второй беллетристическими. Еще я узнал, что я тафофил, «любитель кладбищ» – оказывается, существует на свете такое экзотическое хобби (а у некоторых и мания). Но тафофилом меня можно назвать лишь условно – я не коллекционировал кладбища и могилы, меня занимала Тайна Прошедшего Времени: куда оно девается и что происходит с людьми, его населявшими?»[1] Кладбищенские истории» написаны о людях: тех, которые жили давно, и тех, которые есть в настоящее время. Грань между «тогда и сейчас» получается очень тонкой и оттого — немного пугающей.

Притча во языцех

В цитате обозначен прием литературной мистификации, которым Акунин владеет виртуозно, книга привлекает сюжетом и  необычным построением: читатель ничего не потеряет, если начнет её читать с любого места — она написана так, что видишь одну книгу, а читаешь — будто бы две. К тому же, и в печатном, и в электронном издании интересны иллюстрации, фото. Это позволяет путешествовать по страницам, изучая такое неотъемлемое от реальности понятие, как  погребальная культура разных стран. Парадоксально, что сначала видишь и думаешь, книга — о смерти, но в процессе понимаешь — о жизни. В поиске ответов на вопросы, которые так или иначе касаются каждого из нас, писатель проводит обзорную экскурсию по наиболее известным некрополям – старому донскому в Москве, Хайгейтскому в Лондоне, Пер-Лашез в Париже, Иностранному в Иокогаме, Грин-Вудскому в Нью-Йорке, и кладбищу на масличной горе в Иерусалиме. Фотографии захоронений, надписи на них, являющиеся посланиями к живущим, настраивают на философский лад. Все описано живо и не оставляет мрачных впечатлений.

Язык произведения насыщен и разнообразен, как само произведение. Автор начинает с рассказа о старом Донском кладбище: язык литературный, но яркий и живой, много информации из истории.  Привязанная к очерку новелла «Губы – раз, Зубы – два» написана по-другому: в непринужденной форме, содержит такие обороты, как «толкнуть золотишко», «женился-развелся», «бюстище», «злато-серебро», «колодезь» , «амантик», то есть, такая гремучая смесь просторечной лексики, архаизмов и литературной речи. Если говорить о стиле, Акунин не был бы самим собой, если бы практически в каждом своем произведении не отсылал читателя к истории.

Начало и… бесконечность

«Кладбищенские истории» — художественно-публицистическое произведение, так как под одной обложкой объединены  познавательные очерки о реально существующих кладбищах, их истории, и  детективно-художественные зарисовки в неподражаемом «акунинском» духе. Читатель знакомится с любвеобильной помещицей: в зарисовке «Губы-раз, Зубы-два», которая повествует о незадачливом милиционере Коле Чухчеве, который хочет найти клад и некой мистической «Дарьюшке». Это — Д.Н.Салтыкова, печально известная, как садистка «Салтычиха». Она-то и есть Дарьюшка, которую встречает милиционер, а потом – загадочно исчезает. Дальше можно узнать, что произошло с вором, снявшим перстень с пальца покойника, при том — самого Оскара Уайльда. В новелле «Сигумо» никто иной, как  Эраст Фандорин ловит вампира-паука и знакомится с необычной японкой. Но в итоге расследования все выглядит совершенно иначе. Эта история затем вошла в «Нефритовые четки». Автор не обошел вниманием и Карла Маркс, которому и после смерти нет покоя — он отлавливает не кого-нибудь, а коммунистов, потому что дело его жизни еще не завершено. Словом, если вспомнить еще одно бессмертное произведение Кэрола, история становится «все чудесатее и чудесатее». Что не удивительно, если она — кладбищенская. Если бы вставные новеллы в книге были только жуткими, это было бы слишком просто, не по-акунински. Можно сказать, они невероятно ироничны. И при этом —  побуждают задуматься, на что вообще способен человек при жизни, и, оказывается, —  после неё тоже.

Быть или не быть

Что касается прогнозов на будущее, в случае с Акуниным – одаренным писателем и мистификатором, их делать непросто. Если брать «Кладбищенские истории», лет через сто эта книга может быть непонятна именно кладбищами, поскольку их может уже просто не быть – человечество научится жить вечно, либо изобретет более экологичные способы захоронения. С  позиции исторической оценки можно предположить, что люди изобретут машину времени и смогут по книге проверить, так все было, как написано, или нет. Произведения Акунина интересно анализировать, но еще интереснее – читать. Они написаны разносторонним и талантливым человеком о людях и для людей. Естественно, что подобные книги будут востребованы в течение долгого времени, которое, как известно, не имеет власти над истинным творчеством.

[1] «Кладбищенские истории»: КоЛибри; Москва; 2007 – с.3.