Иллюстрация Май Влада

О том, что каждый человек индивидуален, кричат чуть ли не на каждом шагу, только, кажется, этого все равно никто не слышит. Уж слишком мы похожи друг на друга, чтобы невооруженным, привыкшим к однообразию, глазом увидеть в окружающих нечто особенное и неповторимое или хотя бы попытаться просто различить их в толпе. Видимо, человечеству уже не хватает одного вида, чтобы каждый его представитель каким-то образом смог в точности ассоциировать и характеризовать себя. Было бы намного проще, если б по внешним признакам мы могли бы сразу понимать, кто перед нами. Чем живет этот случайно встретившийся нам на пути человек? Какие у него мечты? Что он думает о жизни? Мы не знаем. Все таится внутри, и это эволюционно неудобно. А вот, то ли дело насекомые! Среди них такое красочное, живописное разнообразие, что порой даже не ясно, как все эти создания объединяются в один общий класс. И кого только нет: и бабочки, и муравьи, и клопы, и светлячки, и тараканы! И притом каждый представитель неповторим и так желанно индивидуален! Хочешь – летай, хочешь – ползай; хочешь – несколько лап, хочешь – длинные зубы. Тогда по внешнему виду сразу понятно, чего от человека (ой, то есть, от насекомого) ожидать. Один раз взглянул – и тут же сразу вынес приговор, кому какой жизнью жить: усердно работать, или проводить дни, роясь в земле, или всеми силами стремиться к недостижимому свету. Неповторимые у насекомых судьбы и предназначения, и у каждого свой крест. Но все-таки они, если смотреть высоко сверху, ужасно мелкие и противные. За такими только наблюдать через музейное стекло. А «большому» человеку о примитивных созданиях всегда интересно узнавать, пока не понимаешь, что ты сам такой же примитивный. Хотя увидеть это самостоятельно, конечно, сложно до того момента, пока другие не покажут. Вот Виктор Пелевин и показал читателям все человеческое общество в романе «Жизнь насекомых».

Название книги, на первый взгляд, тянет на научно-популярный журнал для младших школьников с красочными картинками и интересными фактами, но, если подумать, то это, на самом деле, серьезное произведение то ли о жизни насекомых, то ли о жизни людей, то ли о жизни насекомых, которые на самом деле люди, то ли о жизни людей, которые на самом деле насекомые… И снисходительное отношение вмиг рассеивается, а на его место незамедлительно приходит ужас. Смотришь на мир, населенный мухами и клопами, и вдруг видишь среди них своего друга, начальника, родственника, соседа, а может быть, даже самого себя. Из-за этого книга и читается с трудом: не каждый готов увидеть в образе, например, навозного жука собственное отражение. После такого намного лучше и безопаснее для души быстро захлопнуть книгу, чтобы не читать, как этого жука в дальнейшем, уже на следующей странице, безжалостно и бессердечно раздавят подошвой туфли, даже и не подумав о его судьбе.

Мир Пелевинского романа вообще населен странными существами. С одной стороны, они выражают привычные читателю характеры, и каждый вид насекомых символизирует определенную прослойку человеческого общества. Здесь типизация играет гораздо большую роль, чем индивидуальные черты, поэтому воспринимать приевшиеся образы людей для некоторых будет даже скучно. Но, с другой стороны, персонажи интересны своим неопределенным состоянием: они могут из людей превращаться в насекомых, эволюционировать и изменяться. Это, безусловно, возносит сюрреализм романа на другой, не всем доступный для понимания уровень. Взгляд, которым снабжает нас автор, напоминает камеру, показывающую то вблизи, то издалека сцены из кинофильма. И среди «актеров» кого только не встретишь: Виктор Пелевин предоставляет нам возможность рассмотреть их со всех сторон, подслушать разговоры и стать человеком «с острым зрением», чтобы найти невзрачных насекомых на фоне огромного окружающего их мира. Среди главных героев читатель, первым делом, знакомится с комарами – кровопийцами во всех смыслах, которые готовы использовать жизненное время исключительно для удовлетворения собственных удовольствий и для получения выгоды. Они потребляют ресурсы, даже не задумываясь об их важности и значимости, и, уж тем более, об этической стороне вопроса. Далее приходится столкнуться с семьей скарабеев, толкающих вперед навозный шар – искусно выстроенный мир, «Йа», как говорит автор, набор традиционных мнений и установок, — из-за размеров и тяжести которого жуки потерялись в тумане (как в прямом, так и в переносном смыслах). Но скарабеи хотя бы задумываются о жизни и ее ничтожности, в то время как муравьи или мухи вовсе существуют просто по инерции, не утруждая себя задаваться вообще никакими вопросами. Похожим образом живут и клопы, самые неприметные из всех, забытые и покинутые, но, впрочем, и не желающие чего-либо менять. И к тому же среди этого мира насекомых постоянно идет непрекращающаяся борьба за существование – абсолютно разным, непохожим друг на друга, видам нужно бороться за место под солнцем, доказывать свою силу и значимость. Но есть и исключения: в противовес всем перечисленным типажам стоят (а точнее, парят) светлячки и цикады – создания, нашедшие путь к совершенству и обретению света. Им не интересно «согласное гудение» насекомых, ведь они смогли воспарить над миром и на какую-то долю приблизиться к самому автору.

Сюжет романа складывается из небольших фрагментов историй о жизни всех перечисленных персонажей. Однако книга больше напоминает хаотично расположенные зарисовки, чем цельное повествование. Герои романа то пересекаются в каких-то ситуациях, то рассматриваются в отрыве от остального мира, и это сбивает читателя с толку, так как он не получает никакой четкой литературной почвы под ногами и совершенно не представляет, чего ожидать от следующей главы. Гораздо проще было бы ознакомиться с историями героев в отдельности и получить фрагментарное, структурированное представление о мире насекомых, а не искать смыслы в сложных переплетениях сюжета. Единственным плюсом такой организации текста можно считать иллюстрацию взаимоотношений насекомых между собой. Кто-то относится к окружающим, как к пустому месту, кто-то – сопереживает и желает помочь, кто-то – вовсе не замечает.

Но, хоть система персонажей и проработана довольно качественно и детально, текст нельзя считать выполненным на высшем уровне. Роман не лишен прямых, громоздких, даже кое-кому уже приевшихся, метафор, которые с первых строчек бросаются в глаза и самостоятельно напрашиваются на читательскую интерпретацию. Превращение человека в насекомое для литературы вовсе не ново, и все произведение строится на одной единственной фантасмагории, кроме которой, по сути, других изысков не остается. Да и язык романа слишком перегружен просторечиями и откровенными ругательствами, слишком «сильными» даже для всё приемлющего литературного постмодернизма. Если рассматривать произведение в таком ключе, то сразу видны шаблоны: смешение стилей, интертекстуальность, даже многоуровневая организация: можно читать книгу на грани фантастики и откровенного юмора о реальных насекомых, а можно сразу искать пересечения с человеческими судьбами; можно декодировать отсылки к другим культурным объектам, а можно не обращать на них внимания; можно читать книгу, отражающую «пограничную» эпоху 1990-х годов, а можно рассматривать текст в отрыве от временных рамок. Всё остается на совести читателя. Автор преподносит нам основную мысль с первых страниц, а вот как на нее реагировать — выбор отдельного человека: посмотреть и отодвинуть подальше или начать рыться и рассматривать потаенные детали.

Виктор Пелевин навряд ли ставил целью создать неповторимый роман, гораздо вероятнее его задачей было правдиво передать то, что он узрел, воспарив над людьми. Автор не пытается сделать из этого тайну и поделиться с нами своим откровением, он всего лишь констатирует факт. К тому же, несообразно и бессмысленно судить постмодернистский текст по каким-то канонам, свежести идеи, изящной форме, нужно просто читать, самоиронизировать и наслаждаться абсурдом, вместо того чтобы упрекать автора в несоответствии своим ожиданиям о «Жизни насекомых» и о современной литературе в целом. Читателю остается только принять тот факт, что он, как и все люди вокруг него, — маленькая букашка, потерявшаяся в мире. В этом и польза – увидеть собственное отражение в этом тексте, пока реальное зеркало искривляет портрет. Да, человек – насекомое, но автор оставляет нам зацепку: у муравьев может родиться муха, навозный жук может вырасти комаром, таракан способен стать цикадой, а ночной мотылек — светлячком. Так что мы вправе выбирать свою судьбу – каким насекомым стать. Сможем ли мы превратиться обратно в людей – это уже другой вопрос. Но главное помнить, что жизнь сама по себе не меняется, меняется только наше собственное отношение к ней. Поэтому нужно отказаться от ограничивающей душу оболочки и раскрыть свою внутреннюю сущность, чтобы стать среди сородичей по истине достойным насекомым.